Сергей Курехин: черный романтик

28.01.2000 05:01



Вся его жизнь была провокацией.

Года за два до своей смерти, которую никто тогда не мог и вообразить, он вдруг оговорился: "Наверное, я пошел не по тому пути. Я должен был сидеть за роялем, играть мелодии и радовать своих любимых". Но судьба уготовила ему другое - быть первым остроумцем, окрасившим своим невеселым смехом конец нашего века. Мы вспоминаем о нем сегодня, чтобы понять это время, а заодно и самих себя ...Раннее утро, Невский проспект. Курехин стремительно мчится по Невскому. За ним - толпа. Всего человек шесть, но кажутся толпой... Полудрузья и легкие, неясные лица девочек. Все смеются, жадно схватывая его слова на лету. Желтый день, выкрашенный в мокрую охру. Смутное предчувствие тревоги. Курехин смотрит невинно и так же невинно рассказывает о том, как Петербург, плавно покачнувшись, опустится на дно и только купол Исакия да шпиль Петропавловской крепости останутся над водой. А там, на дне, косяки рыб и медленные медузы будут проплывать над Невским проспектом мимо застывших лиц питерцев... А те, кто успеет сколотить плоты, не спеша поплывут по воде, чинно останавливаясь передохнуть у шпиля Петропавловки или перекурить у купола Исакия.

В ответ - взрыв смеха. Но смех уже давно не лечит, а только травит. Этот гоголевский полет над затонувшим Петербургом был последней импровизацией Сергея Курехина. Найти бы сейчас всех полудрузей и неясных девочек... Пусть их голоса станут аккомпанементом к его посмертному соло. Так повзрослевшие гимназистки протягивали Александру Блоку тетрадки своих ученических стихов, а потом, в глухой старости, пережив блокаду Ленинграда, писали воспоминания: "Блок приезжал к нам в гимназию, читал стихи. Глаза - пронзительно-синие. Все очень синие глаза на русских лицах кажутся безумными. Что еще о нем рассказать?". Потом, дописав, шли на Сенной рынок бедноты продавать цветы и яблоки с пригородных дач.

День гнева.

Сергей Курехин умер в середине лета - 9 июля 1996 года - в военном госпитале. Условно его болезнь обозначили как саркому сердца. Она встречается то ли раз в сто лет, то ли один раз на миллион пациентов, то ли ее вообще не существует в природе. Врачи разрезали его, чтобы посмотреть, как выглядит саркома сердца, и вот - посмотрели, ужаснулись и как можно скорее зашили надрез. Грудная клетка постепенно заживала. Курехину говорили: "Ты поправляешься". Он радовался, но удивлялся, что с каждым днем чувствует себя все хуже и хуже. От него скрывали диагноз. Он был единственным, кому не говорили о том, что он смертник, хотя все средства массовой информации постоянно передавали о том, что собираются деньги на пересадку сердца. В последние дни перестали действовать обезболивающие.

Курехин жил на глазах у публики, и за его смертью публика наблюдала с жадным любопытством, пересказывала друг другу его последние слова и, ужасаясь, затихала в ожидании новых известий.

Странно сейчас писать о Курехине, упоминая последний диск, последний фильм, последнее интервью, и разглядывать его "живое изображение". Его остроты, летящие с экрана, вызывают смех, но больше их не будет. Он смешит в последний раз. Странно вслушиваться в его голос с последнего диска, поющий сентиментальное танго "Счастье мое", и пронзительно рыдающий саксофон.

Счастье мое...

Мы не скажем тебе, что ты умираешь. Мы разрежем тебе грудину, чтобы посмотреть, что сделалось с твоим бедным сердцем. Счастье мое...

Мы наставим дула микроскопов и объективы камер, чтобы всем показать, что у тебя внутри, что бьется у тебя под ребрами и какого цвета твоя кровь. Счастье мое...

Ну смеши нас в последний раз, чтобы мы не боялись. Ты так смеялся над нами, что надорвался. Но вот видишь: смерть уродлива, и теперь она уровняла всех. Счастье мое...

Похороны Курехина подробно транслировало телевидение. И я уже смутно помню блуждание камеры по лицам друзей и знакомых. И их посмертные речи. Но до сих пор ясно слышатся удары мокрых комьев земли о деревянную крышку гроба. И этот звук оказывается сутью отчаяния, и все другие попытки его выразить отступают...

Еще среди стоящих над раскрытой могилой помню девочку-подростка с лицом, яростно впитавшим его черты. Помню, как она зарыдала, когда заколоченный гроб опускали в могилу, но камера не отступала, холодно вырывая ее лицо из толпы. И тогда она закрылась руками, и на одном из пальцев блеснуло черное полудетское колечко.

Ровно год назад дочь Курехина - Лиза - покончила с собой. Ей было пятнадцать лет.

В поисках утраченного времени.

Собираясь писать о Курехине, я сразу же набрала множество телефонов: автоответчики, пейджеры... Все напрасно. Мне никто не перезванивал. Телефон молчал несколько суток. Я отчаялась: о нем так страстно говорили при жизни, но почему сейчас, после его смерти, над ним зависло молчание? И вдруг глубокой ночью звонок. "Вы хотели знать о Курехине?" - "Да". - "Я помогу вам". А потом целый поток встреч, разговоров и... недомолвок.

Чем больше свидетельств о Курехине я выслушивала, тем глубже понимала: о нем не хотят говорить. В лучшем случае рассказывают о концертах его "Поп-механики" или вспоминают общие пьянки, но что-то главное оставалось по ту сторону слов. О Курехине говорили скудно, но из этих скупых свидетельств проступило одно его главное свойство: он будил обожание и одновременно жгучее чувство соперничества. Каждый раз проскальзывало: "До тех пор, пока мы не разошлись...". Курехин расходился со всеми. Друзей у него не было. Никогда. ...С музыкантом Всеволодом Гаккелем мы встретились в парке Лесохозяйственной академии. Несмотря на разгорающуюся осень, было тепло. Люди, в основном очень молодые, сидели на газонах на траве. Издалека доносились звуки железной дороги. На зданиях краской из баллончика было размашисто написано новое название улицы: Deep Purple Street. Всеволод Гаккель: "У Курехина было удивительное чувство иронии. Участие в "поп-механиках" давало возможность пересмотреть всю свою прежнюю деятельность иронично, насмешливо, если хотите. Это была его жизненная позиция - смеяться надо всем, ни к чему не относиться серьезно, потому что все вокруг - игра. После соприкосновения с "Поп-механикой" происходил огромный творческий скачок. Казалось, ты делал то же, но совершенно на другом уровне. Поначалу я чувствовал себя неуверенно, потому что в первый раз прикоснулся к музыке, которую не понимал. Это был совершенно новый звук, совершенно новый язык. Как будто бы приоткрылась тайна... И вот Курехин, посвященный в эту тайну, показывал всем, как можно с ней играть и ею управлять. От сочетания совершенно несовместимых элементов получался взрыв, и ощущение свежести было просто революционным. О занятиях Курехина мистицизмом, фашизмом, оккультизмом и прочими "измами" мне ничего не известно. Думаю, что все это было лишь поводом заявить о себе. Пусть об этом вам расскажут другие... А я знаю одно: он перед смертью исповедался и причастился" ...Дворец Ленсовета. Начало 80-х. В помещении дискотеки раз в неделю собираются по 30-40 человек. Почти все знакомы между собой. Так начинался Клуб современной музыки, в общем-то диссидентский. Случайные люди сюда не заходят - только те, для которых музыка - это стекло, которое они подносят к глазам, чтобы сквозь него разглядеть жизнь. Сюда приходят юные Гребенщиков, и Курехин, и Всеволод Гаккель - строгий юноша-виолончелист, которому прочат большое будущее. Это было время, когда Гребенщиков, стоя перед микрофоном в пиджаке ленинградского пошива и в белой рубашке, заботливо выглаженной мамой, пел слегка дрожащим голосом, сглатывая окончания слов: "Ребята, спокойно, ребята, спокойно, я делаю музыку...".

Поначалу в Клубе современной музыки зачитывалась лекция о ком-то из известных западных исполнителей или композиторов. Потом (крошечная сцена ДК, три ряда зрительских мест и почти никакой аппаратуры, правда, иногда находился микрофон) как-то сами собой стали складываться маленькие оркестры, получившие название "Малая поп-механика". В эти маленькие оркестры входили совершенно разные музыканты: Чекасин, Волков, Валентина Пономарева. И всей этой странной новой музыкой весело дирижировал хрупкий юный маэстро в легкой курточке из потертой джинсы.

Импровизация в стиле регтайм.

Сергей Шолохов: "Курехин играл виртуозно как клавишник, но он был не просто пианистом, он владел мирами, симфоническая глубина которых позволяла сравнивать его с величайшими композиторами.

Хороший был композитор Шенберг. Он мог быть таким? Мог, но уже есть Шенберг. Хороший был композитор Бетховен. Он мог быть таким, как Бетховен, но зачем? Уже был Бетховен. Он должен был быть кем-то еще. И, когда выяснилось, что высшая планка уже достигнута, ему захотелось жонглировать смыслами.

У него была потребность властвовать над теми мирами, которые ему открывались, и он сталкивал между собой враждебные друг другу понятия, чтобы со стороны полюбоваться взрывом. Может быть, в этом и был смысл его "Поп-механики". Это была демонстрация силы, энергии, которая правит вселенной, и Курехин показывал, что он ее прямой представитель. И она оказалась беспощадной по отношению к нему. Смерть Курехина была жертвенной: во-первых, он умер от болезни, которой не существует в природе, во-вторых, ясно, что его забрали. Мироздание безжалостно мстит, когда прикасаешься к тайнам, а он назвал или вот-вот должен был назвать то, чего нельзя было называть. То, что он делал, возмущало инертное, стабильное, заинтересованное в балансе, в том, чтобы Луна вращалась вокруг Солнца, чтобы не было черных дыр. А Курехина страшно веселили черные дыры".

Середина 80-х. Идет концерт "Поп-механики". Курехин объявляет регтайм Скотта Джоплина. Зал затихает в ожидании игры - Соло на саксофоне исполнит Сергей Летов. Типичный советский инженер, - говорит Курехин и, легко улыбаясь, усаживается за рояль.

Зрители ждут запуганного инженера в поношенной "тройке" и роговых очках с высокими диоптриями. Сейчас его, бедолагу, вытолкают на сцену, а он и саксофона-то в руках не держал, только в армии играл на трубе в самодеятельности. Сейчас изо всех сил он вопьется губами в саксофон, чтобы выдуть из него хоть какое-то подобие звука. Но выходит Летов. Вместо "тройки" белый балахон, нависающий над босыми ступнями, длинные волосы, доходящие до плеч. С легкостью играет регтайм Скотта Джоплина. "Типичный советский инженер"! Зрители с любопытством следят за их дуэтом, но... тут Курехин постепенно ускоряет темп, следом ускоряет темп Летов. Курехин играет еще быстрее, Летов также начинает торопиться и уже едва поспевает за ним, но Курехин не дает выровняться, он играет еще быстрее, еще... пока саксофон не сбивается. Тогда Курехин, все так же улыбаясь, оборачивается в зал и весело подмигивает публике. И вот холодный, безукоризненно быстрый рояль и страстный, запыхавшийся саксофон, спотыкающийся на каждой ноте, и легкая улыбка, скользящая над залом. Сергей Летов: "Каждый раз мы играли на износ. Мы были для него домашними животными. Его смех, его жесты, его одобрение или хула - все это поведение чуткого жокея с лошадьми. Я играл с ним, чувствуя сердце в гортани... Но мы все равно играли с ним, потому что работать с ним было прекрасно (...). Я в жизни не знал человека красивее, чем он. И он это отлично осознавал... Вся его жизнь была провокацией. Он постоянно провоцировал собой, особенно женщин. На сцене во время концерта мог сбросить с себя рубашку. Сложен был как бог, и женщины, понятно, заходились! Но при этом он очень любил свою жену и на моей памяти всегда оставался ей верен". Дмитрий Дибров: "У него даже внуки были в юном возрасте! Ему ничего не стоило получить все, чего он захочет. Он никогда не действовал в открытую, он бы на вас даже не смотрел, а только два или три тончайших укола, и вы бы первая за ним побежали...".

Виктор Тихомиров: "Курехин был человеком редкого обаяния и такого же редкого ума. Но с женщинами он вел себя совершенно иначе, особенно с красивыми. Он ерничал, высмеивал их, вплоть до агрессии. В общем это понятно. Разве нет? Если ты видишь красивую женщину, то тут же становишься от нее зависим. Она еще молчит, а ты уже пленник ее красоты. Но если к красоте еще примешивается и глупость, то ведь это невыносимо - зависеть от глупости".

Русский Берлин.

Ранние "поп-механики" веселили до слез, поздние тоже вызывали раскатистый смех, но уже иного свойства - так должны смеяться пропащие души в преисподней. Одна из последних "поп-механик" прошла в Берлине. Она называлась "Стерео-Шостакович" "Из композиторов терпеть не могу только Шостаковича, - признавался он. - Сумбур вместо музыки. Да и двух шипящих, согласитесь, многовато для одной фамилии". В последней "поп-механике" Курехин изображал Шостаковича-авангардиста, а композитор Фридер Гуцнер - Шостаковича-конформиста, заключившего тайное соглашение с правительством. Немецкие актеры и русские художники изображали основные слои русского населения.

После "механики" состоялось ее обсуждение. Дело в том, что в Берлине очень много русских, уехавших в начале или середине 80-х. Их ощущение России с тех пор мало изменилось. От тоски они приходят на все русские вечера, неважно, кого увидят - Зыкину или Курехина, но это будет маленький отрывок русской жизни. Во время обсуждения одна из берлинских журналисток спросила:

- Сергей, нас тут очень волнует один вопрос. Все говорят, что вы с фашистами, с Лимоновым и Дугиным... Это правда?

- Да, я с ними, - ответил Курехин. - Но вы предложите что-нибудь, о чем можно было бы говорить?

Сергей Курехин (из интервью): "Мне близка интеллектуальная ситуация Германии перед началом второй мировой войны: тогда был осуществлен уникальный синтез искусства, науки, магии. Об этом, о людях, сделавших это, - о Верте, Вилигуте, Йорге Ланце фон Либенфельсе, - предпочитают молчать, потому что сразу возникают ассоциации с концлагерями. Когда задавили нацизм, задавили и едва начинавшуюся складываться синкретичную культуру, объединившую искусство, политику, магию. Теперь к вопросу о фашизме. "Фашизм" присутствует во всех явлениях культуры. Можно рассматривать любое явление как "начинающийся" фашизм, "задавленный фашизм", "явный фашизм" и так далее. А под фашизмом в чистом виде я понимаю романтизм. Если довести романтизм до логического конца, он приводит к фашизму. Если вы романтик по ощущениям, вы должны остановиться. Иначе вам быть фашистом. Новалис больше фашист, чем Гитлер".

Змея порока.

В конце жизни от Курехина отвернулись многие. Его обвинили в связи с фашистами, мистиками и оккультистами. Существует легенда, что будто бы, умирая, он сказал: "Это мне расплата за мои дела..." - Я уже устал отвечать на этот вопрос, - передернулся Александр Дугин. - Вы хотите услышать, что Курехин умер оттого, что повелся с нами? Да, мы занимаемся политикой, а любое альтернативное направление легче всего назвать "фашизмом". Все то, что непонятно, язвит...

Внешне Дугин похож на русского ученого в ссылке, с ясной речью и совершенно ясным взглядом на происходящие события, как будто бы видит время насквозь. Мы сидели в книжном магазине "Арктогея", находящемся в подвале без окон. В этот момент отключился свет, и можно только представить, из какого мрака доносились наши голоса. Где-то в глубинных дверных проемах продавцы магазина, бывшие студенты Литинститута, зажигали спички или щелкали зажигалками, и на миг их силуэты подкрашивались огнем - Что касается его болезни, я помню, у него было страшное предвидение, когда он о ней еще даже не догадывался. Когда Курехин в последний раз приезжал в Москву, мы говорили с ним о змее, обвившейся вокруг сердца. Вокруг сердца змея порока, и, чтобы добродетели пробиться к сердцу, нужно ее, змею, побороть... А что до его предсмертных слов, то ничего подобного он не говорил. Это Гребенщиков распустил слух от бессмысленной злобы. Лимонов бросился в политику оттого, что исписался. Он стал персонажем собственного романа, который разыгрывается у всех на глазах. У Курехина все было иначе: он постоянно находился в сильном творческом возбуждении. Очень много писал, сочинял музыку... Поверьте, игра в политику далеко не самая низкая форма жизни. И последнее.

Вам хочется нарисовать Курехина как человека трагического. А он был человеком радости, Моцарт... Его "Поп-механика" была метафорой жизни, и оттого, что жизнь страшна, а вовсе не из-за его мрачности, "Поп-механика" казалась зловещей...

Автор: Екатерина САДУР, Республика

Автор: Budd
Добавлено: 27.07.2016 14:28
0

Ppl like you get all the brsain. I just get to say thanks for he answer. http://kfgvoectv.com [url=http://jclxkgzadi.com]jclxkgzadi[/url] [link=http://hdbyxudam.com]hdbyxudam[/link]

Автор: Stitches
Добавлено: 27.07.2016 07:02
0

That's more than senbsile! That's a great post!

Автор: Janine
Добавлено: 25.07.2016 13:27
0

Inmoofatirn is power and now I'm a !@#$ing dictator.

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha